Фраза «Где моя львиная доля?» губит все проекты

Фото: park.tatar

Ослабленные дагестанские кланы вынуждены будут беспрекословно и безоговорочно подчиняться  группам влияния не только в Москве, но и в Казани. Будучи министром  экономики промышленно развитой республики, Артём Здунов, вероятно, лоббировал и представлял интересы бизнес-элиты Татарстана. Бизнесмены на значимую должность проталкивают своего человека, тот потом лоббирует их интересы. Это не только российская, но и мировая практика. Открытие сервисного центра  для ПАО «КамАЗ» и закупку светодиодных светильников можно считать продвижением интересов бизнесменов из Татарстана.

Став премьером Дагестана, Здунов сообщил, что все финансы будет контролировать лично.

Дагестанские чиновники и аффилированный с ними бизнес, зачастую паразитирующий на бюджете, оказывается в полной зависимости от премьера. Прямое разворовывание бюджетных средств даже в некрупном размере создает для них большие риски.

Дагестанская  верхушка оказалась неконкурентоспособна по нескольким причинам. Первая — внутренние разборки. Во-вторых, у дагестанских правящих групп  нет таких ресурсов, как у татарских акул бизнеса.  Активы, контролируемые татарской элитой, не сопоставимы с активами дагестанских групп влияния. Дагестанские кланы по сравнению с Татарстаном занимаются зачастую криминальным и примитивным бизнесом. Определенная часть полукриминальных групп, пришедшая к власти в  90-х годах,  не изменилась в лучшую сторону.

Они не смогли перестроить свой бизнес, который рано или поздно могут прикрыть. Коммерческие банки прикрыли, и республика перестала быть всероссийской прачечной. Есть строительный бизнес, тоже криминальный. Строят без планировки, соблюдения архитектурных норм. Такая уплотненная и некачественная застройка, в лучшем случае,   приведёт к  коммунальному аду, катастрофам, авариям и обесцениванию жилья в Махачкале.

Варяги могут хлопнуть по столу и запретить продажу бензина непонятного происхождения и будут правы. Дагестанские кланы не смогли создать современную промышленность, а практически все предприятия советской эпохи варварски уничтожили.

Думаете, в Дагестане нет предпринимателей, которые могут создавать современные инновационные производства? Таких хватает. Вот, например,  компании «Дагкремний» и НИИ «Волна» совместно выпускали светодиодные светильники  для уличного освещения.

Их продукция не хуже, чем у других компаний. Но республиканские чиновники,  главы городов и районов закупали светильники где угодно, но только не у них.  Руководитель «Дагкремния», ученый-физик Идрис Идрисов,  разработал проект по созданию производства кремниевых пластин для солнечных батарей. В России производители солнечных батарей используют импортные кремневые пластины, что значительно повышает их себестоимость. Но, увы, чиновники не поддержали проект импортозамещения кремния.

Было немало предложений от других предпринимателей, например, по сортировке и переработке мусора, которым завалена вся республика. Но чиновникам не нужны рабочие места и современные производства. «А где моя львиная доля?» — вот что они спрашивают первым долгом.  Причем эту долю они хотят получить сразу.

А если человек не из того клана, а просто бизнесмен,  могут «кинуть» и забрать все. Таких случаев тоже немало.

Муса Мусаев

Просмотров: 917

Оставьте первый комментарий на "Фраза «Где моя львиная доля?» губит все проекты"

Оставить комментарий


*